jjjrica: (про похуй (smoke))
Как тяжело смотреть на стареющих родителей. На маму, некогда прекрасную женщину, актрису, обожаемую многими, то ли как следствие онкологии, то ли от всех этих противоопухолевых препаратов сраженную постоянным тремором рук и головы. На папу, полностью отравившего мозг алкоголем. С нарушением речи, психомоторных реакций, почти полностью седого.
Мое сердце, ошпаренное кипятком тысячи раз в этой жизни, жмется в самый дальний угол грудины. Всхлипывает ежесекундно, глядя на них.
Зима делает из меня непроходимого меланхолика и психопата. Я катастрофически боюсь мороза. Все, что больше -20, а уж тем более -30 – для меня катастрофа. Мне страшно, если не заведется машина, или если не приедет такси, если даже несколько десятков метров мне придется пройти по улице. Я замерзаю сразу и напрочь. Даже если надену на себя целый шкаф теплых вещей.
Мне выдохнуть не удается совершенно. Даже сейчас. Когда в общем-то жизнь моя на ближайший год почти предопределена, и варианты развития событий можно пересчитать по пальцам одной руки. Но нет! Синусоида жизни никак не хочет вернуться к закономерному графику и так внезапненько то что-нибудь нужное сломает (какие-то чайники, ноутбуки, утюги), то упорно рисует неправильную кардиограмму, от которой врачи вынуждены пожимать плечами (и что с вами делать-то? далее следует длинный список для похода в аптеку).
Меня невероятно раздражают громкие звуки или необходимость кому-то что-то доказывать. Все, что мне нужно – чашка трюфельного Curtis с молоком, лавандовый мед или халва, психоделическое кино и музыка. Причем музыка, вызывающая абсолютные вибрации где-то глубоко внутри. Какие-то шаманские барабаны, индийские мантры. И язык. Совершенный и непонятный, обволакивающий сознание постепенно и напрочь.
Холод наваливается толстым комом непониманий, отделяющих меня от самых простых понятий, которыми живут все нормальные люди в середине декабря: ожидание нового года, подарков, предстоящего отпуска, длинных праздников, выхода новых фильмов, окончания года. Но холод анестезирует меня целиком, притупляя такие естественные и так свойственные для меня реакции.
Эта зима накрыла меня совершеннейшим цинизмом анализа любых взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Я смотрю на десятки пар, сидящих в кафе, самолетах, кинотеатрах. Вот он открывает перед ней дверь, заботливо отодвигает стул или вожделенно шепчет что-то на ушко. Но она отлучается в уборную, и он уже возит глазами по декольте других женщин или, укладывая предложения, как сваи, тараторит в торопливом запале: «Да, да, я тоже. Я не могу сейчас говорить. Я перезвоню. Целую», или строчит с умным видом смску как бы «по работе», с белеющими от напряжения костяшками пальцев.
Увы, это случается со всеми. Моя утопичная теория о том, что есть мужчины «не такие», претерпела полнейший крах. Если с вами еще этого не случилось, то либо вы об этом просто не знаете, либо просто не пришло ваше время. Любые отношения – это череда компромиссов. И нет женщин, которые не догадываются. Есть женщины, которым просто удобно, что дела обстоят так, а не иначе. И возможность быть за-мужем, получать дорогие подарки, ездить к теплому морю, манкировать наличием мужа среди подруг, - в данный момент превышает страх быть обманутой или показаться дурой. Что характерно, конечно, ни одна их них вам в этом не признается. Потому что все же умные. И женщины и мужчины. Все живут в потребительских отношениях. А любовь.. да кому она нужна? Любить можно только детей. Только не ждите, что это воздастся вам сторицей. Дети эгоисты еще те. И скорее всего рано или поздно вы придете к убеждению, что любить кого-то вообще противопоказано. Если, конечно, у вас нет абсолютного иммунитета к боли, предательствам, лжи и абсолютному, непроходящему цинизму.
jjjrica: (не в фокусе)
Сознание то неизменно потягивает жвачку душевной мастурбации, то выбрасывает совершенный аксель, от которого еще долго ломит поясницу и щебечет в ушах канареечной трелью. Мозг не успевает двигаться за душой. На нем появляются стрии, как на бедрах у девочек в подростковом возрасте, когда попа растет быстрее, чем позволяет эластичность кожи.

Я лежу в шавасане и открываю черепушку, как плотно набитый чемодан после успешного шопинга. «Так, это все равно не буду носить. Это отдам Аньке. Это подарю кому-нибудь. Это уже не нравится». И через какое-то время приходит понимание, что в твоей голове По-настоящему Нужного для тебя какие-то мельчайшие крохи. Все остальное ты держишь либо на потом, либо для кого-то другого. И вот когда остается пару кофточек на самом дне, ты думаешь: «Нахрена я покупала такой здоровый чемодан, какого черта я таскалась с ним, неудобным и тяжелым, столько времени, если все, что действительно мне нужно, вместится в обычный строгий прямоугольный клатч?».

Ценность людей в твоей жизни наиболее точно можно определить только после расставания с ними. Это как сложные анализы на гистологию. Много, много времени нужно для чистоты эксперимента. Именно тогда ты ощущаешь, что от воспоминаний про одних у тебя рвутся жилы и щиплет в переносице, а другие – спокойной каравеллой проплывают сквозь потоки сознания, не задев твои мысли ни одним бортом.

То, что сейчас происходит со мной, я называю благородным одиночеством. Оно целительно и пьяняще, как миндально-яблочное вино из Vermentino. Оно оседает упругими каплями на небе, едва попадая в гортань. Но, боже, как прекрасен вкус этих немногих! И ты можешь выбрать тысячи и тысячи разных вкусов, прозрачностей, консистенций, но тебе так прекрасно и тепло от этих нескольких капель.

Как никогда, в таком расположении воспринимаются люди, книги, фильмы, информация. Твой внутренний компас, пройдя самую высокую степень калибровки, притягивает только то, что нужно для тебя в данный момент времени, категорически отвергая вредное и бесполезное. Ты спокойно общаешься с богом, как будто всю жизнь провел с ним в одном дворе. Твой диалог ясен и прост. В нем нет пафоса и аллегорий. Ты учишься общаться с богом по-человечески. Parla come magni.

Ты понимаешь, что то, что ты переживаешь сейчас, может вовсе не повториться до конца жизни, и при общей стезе драматизма ситуации, который с некоторых пор стал ей присущ, ты видишь ее как огромный искрящийся кристалл, излучающий счастье. И ничего кроме счастья. А от того, что быть Такой тебе осталось совсем не много, ты все более жадно и страстно нежишься под его лучами, смакуя каждое их попадание на аппетитные изгибы твоего тела.

_______________________
*«говори, как ешь» (ит.)

парки

Aug. 8th, 2012 10:29 am
jjjrica: (настасья филлиповна)
Моя психика устроена так, что после упорного движения, неумолимого стремления к результату, к точному попаданию в лекало моих идей, если я вдруг на каком-то этапе понимаю, что так, как я задумывала, все равно уже не получится, процесс сразу, сразу перестает мне быть интересен. Для меня неважно, как он закончится, закончится ли вообще, кто там сыграет главную роль. Ведь это буду не я. А восторгаться чужими достижениями я дюже, как устала. Нет, я не стала злой, завистливой или какой там еще. Просто непроходимо туго дается ощущение того, все уже давно убежали, уехали, ускакали, выбили все мишени. А я, мазила, до сих пор леплю свои стрелы в «молоко».
Во мне постоянно расщеплялась на две части женщина внутри меня.
Одна была элементом высшего общества, томной жемчужиной богемы. Ну, понимаете, вырасти в театральных анклавах, полжизни провести на сценическом амвоне – это вам не шубу в трусы заправлять. Ну и потом все эти fashion, go-go, даже признание. И какая-то секунда, миллиметраж, отделяющий от олимпа славы, плеяд звездности. Какой-нибудь высокой моды или кино. Она остра и геометрична. Любит черно-белое, мужское внимание и во всем быть первой. И в принципе, этот образ мог бы быть отточен до совершенства и, возможно, подарить миру женщину, о которой бы говорили, спустя время, если бы не та, вторая.
Ей нравилось просыпаться, когда всё в доме еще спит. Шлепать в обычных меховых мягких тапках, а не в лаковых Jimmy Choo home, как в первом варианте, на кухню. Готовить что-то теплое, ароматное, невообразимое для своей семьи, варить кофе с молоком (..не американо с лимоном), садиться у окна или на балконе. Смотреть, как просыпается, потягиваясь, город, редеет парковка под окнами, стучит каблуками соседка, спускаясь вниз. Слышать, как скрипит кухонная дверь и кто-то из детей, кто проснулся первым, бежит желать ей доброго утра. Она гладит его розовую спинку, покрытую мягкой порослью светлых волос, и эти прикосновения разливаются внутри спокойным, сливочным, карамельным счастьем.
Эти женщины никогда не станут подругами. Они читают разные книги, молятся разным богам, их отражения в зеркале непохожи. Они, как две парки, тянут нитку моей судьбы каждая в свою сторону. И когда-то одна из них победит. У каждой своя сила. Та, что стройна и прекрасна, с губами цвета пино нуар, так крепко стоит на своих шпильках и так уверенна в победе, чертовка. Та что мягче, тише и прозрачней, за ней весь ее род, все, кому она дала жизнь, даст еще и вся земля под ее ногами. Но имеет ли значение, кто одержит победу, если жизнь моя в этот момент прервется?
Я не знаю, какую из них я люблю больше, и кому отдала бы пальму первенства. Первая – слишком дорогой проект, требующий больших вложений, большой отдачи и оттачивания инструментария великолепной, изящной, сексуальной кошки. А вторая требует вложений других, душевных, глубоких, таких, которые не купишь за деньги, не попросишь ни у кого, которые взращиваются и, немного, наверное, даются свыше за праведность бытия. И позволить бы ей стать больше, вырастить бы внутри себя ее, дающую миру доброту, любовь, искрящееся счастье. Да только и с ней изначально уже все пошло не так. Совсем не так. А для меня это.., ну, вы уже знаете…
jjjrica: (no love - no live)

С тех пор, как сгорела моя лягушачья шкура, я перестала быть живой. Я отбрасываю матовую тень, волоку за собой хвост воспоминаний и улыбаясь, прячу за мягкими кумачовыми губами острые томагавки клыков. Метаморфоза, происходящая с любой женщиной, столкнувшейся нос к носу с рукодельной куколкой своей интуиции, которую она долгое время прятала в самые глубокие шкафы, самых дальних темниц.
Каждой своей любви я, не мешкаясь, отдавала всю себя, весь сложный конструктор своей жизни, пряничные домики мыслей, терпкие вина чувств. Мне не хотелось оставлять себе ни кусочка. Какая-то глупая картина, одноплановый сценарий, привычка, отработанная четко и безвозвратно. Всех впускать, никого не выпускать. И каждое расставание я переживала на самом дне, в глубоком дауншифтинге, до полного обнуления.
Каждая моя любовь -минное поле. Я знаю, что все равно погибну. Вопрос только, когда. И именно поэтому я не припасаю себя для себя. Лишить себя всех радостей жизни, чтобы просто прожить одним днем больше? Ну, уж нет. Если завтра тебя уже может не быть, не все ли равно, какое тело лежит в гробу? Важно ли, сколько ты на кануне выпил или как долго занимался сексом?
Знаете, прекрасней всего умирать одновременно с любовью. Ты, как робот в эффектных голливудских боевиках, рассыпаешься на почерневшие детали, шипящие провода, еще моргает один глаз - мгновение, перегорает и он. Растекаешься кобальтовой массой по мокрому асфальту широкой автострады. Блики мигалок полицейских машин и надпись to be continued.
Потому что после полного ребута продолжение будет обязательно. Что поделать, если на эту жизнь тебе предписано 12 кругов ада, начинающихся с прекрасного эдема и оканчивающегося неизменной геенной.
Хуже, если ты уже издох, а любовь еще жива. Она бродит голой тенью по земле, не давая твоей душе смиренно склониться пред теплыми ступнями бога.
Ко мне, упыри! Ко мне, вурдалаки! Глупо было думать, что Темная скрылась в небытии. От себя не убежишь.





Posted via LiveJournal app for iPad.

jjjrica: (про бандаж)
Я так и не понимаю, что и в какой момент произошло в моей голове. И нужны ли кому-то эти слова, и все другие слова, которые я пишу. Но все поменялось. Наверное, есть все же суть в мифе о Птице-Фениксе, и как там, у Стругацких "Пучина тоски имеет дно, оттолкнувшись от которого неминуемо всплывешь на поверхность".
У меня нет расставленных флажков: то-то случилось тогда-то и потому-то. Но такое ощущение, что мысли, буквы, чувства разноцветными волчками закрутились внутри меня – и ррраз, каждый попал в свою ячейку. Я перестала толочься в прихожей себя и шагнула внутрь разной, многогранной, оглушительно интересной женщины. Ощутила вкус своего возраста, опыта и красоту всех мизансцен, вписанных в уплотнения памяти. Тех, что раньше вызывали нервозность и отторжение. Меня перестала мучить идея неправильности своей судьбы и, более того, в цепочке моей лексики потерялось звено «правильно» и «как у людей». Я отчего-то полюбила и приняла судьбу свою в ее естественном течении со всем происходящим и еще не произошедшим. Вдруг перестало быть стыдным «быть замужем, аж два раза», и важным, что подумают люди. Людей, как раз, я тоже стала смотреть расслоенно. Как бы "рассыпанными" на их мысли, переживания, действия, бездействия и причины. Возможно, в этом виноват старик Хеллингер, дай Бог ему здоровья. А, может быть, и я сама.
Меня перестали тяготить движения, которые, я знаю, не принесут плодов и не даруют мне садов Семирамиды над головой. Но я делаю их просто потому-то это тоже часть моей жизни.
Я начала верить, что и правда могу дарить людям радость просто своим присутствием, и для этого мне не надо уметь делать что-то этакое, чтобы всех удивить. Я научилась просто молчать. И не звенящими Чеховскими паузами, а спокойно, осознанно, «в силе».
Во всем разнообразии окружающего меня, богатстве идей, людей, общения, я чувствую себя Отдельным Человеком. Ах, если бы вы знали, Какая это для меня ценность! Когда связи формируются ни путем надевания силков или «прижала, мое, никому не отдам!», а совершенно волшебно. Как молекула, и так же волшебно, величественно, распадаются. Если нужно.
Какое-то сравнение, точка отсчета, понимание Причины, что вдруг вытолкало меня оттуда, где ил затягивает босые ноги в свои сладкие объятья, и так привычно и предсказуемо там, что двинуться страшно, - не знаю. Может, это естественный исход части моего пути, а может одно ощущение. Единственное. Которое дается кому-то раз. А крайне бестолковым, как я, неоднократно – Все, Что У Тебя Есть, Ты Можешь Потерять В Любую Секунду. Memento mori, если хотите. И слова, просто слова, никак не вытянут чашу весов, которая стоит, против размолвок, необдуманных реакций, обид, криков, ревности, зависти, злости. На этой чаше больше. Там Настоящее.
Да, эта мысль не свежа и вполне затаскана. Но это, знаете, как коньки, которые ты ждала ни один год, крутилась у витрин. А тут вдруг – на тебе! Настоящий Новый Год! И так двигаться, как ты двигаешься в них, ты не могла никогда. Быть плавной, вальсировать, едва касаясь льда. И от шагов уже спирали, прыжки, и Аксель! Ни один человек не зааплодирует тебе. Там нет никого, кроме тебя самой. Но есть ли победа слаще, чем победа внутри себя, есть ли достижения искусней, чем те, над которыми ты работала десятилетия?
В этом переходе сознания другая жизнь, другая смерть, другая любовь. Там все настолько живое и концентрированное, что вибрации распространяются на несколько уровней вверх и вниз. И единственное, что тебе надо там услышать, почувствовать, понять: все, что с тобой Сейчас происходит – это и есть Правда. Поверьте, на этой элементарной сентенции держится мир. Потому что сомнения, допущения, отсрочки делают остроту чувства и яркость момента приглушенной, обычной, не выдающейся. Да, это Правда и Это происходит с Тобой. Значит, никакой другой правды не существует. Просто Почувствуй. Power in simplicity.
А между тем, наступил Ноябрь..)
jjjrica: (не в фокусе)
Единственная мера нашей жизни и всего в ней происходящего – Большое и Малое. Вот страдаешь ты, причем искренне, переживая, что у тебя лопнул ремешок на дорогущей сумке D&G, или испытываешь адскую «пичальку», что от твоего маникюра отвалился кусочек лака. Или от того, что человек, которого тебе невосполнимо не хватает, аналогичных чувств к тебе не испытывает. Тебе это честно, по-настоящему, кажется Трагедией и поводом для слез.
А потом случайно, волею судьбы, по какой-то фатальной необходимости оказываешься в очереди приемного покоя онкологического отделения. Не того, где 50/50 люди с еще не понятными диагнозами. А туда, где сидят женщины, которые точно знают свой приговор.
Рак.
Большинство из них, почти все, или в париках или в платках, туго затянутых вокруг облысевшей от химиотерапии головы, с нарисованными бровями, кто-то с наклеенными ресницами – волосы от «химии» выпадают все.
Никто не плачет.
Почти у всех отнята грудь. У кого-то одна, у кого-то обе.
Никто не плачет.
И почти все сидят одни. Никаких мужей, детей, мнимой или реальной поддержки. И…
Никто не плачет.
Ты слышишь страшные названия: «онкофактор», «пункция», «метастазы», «летальный исход».
И, кажется, смерть тонким острием своей металлической косы, едва касаясь, проводит по позвоночнику.
В воздухе тянется запах медицинского спирта и фурацилина. Желтоватый свет столь ранним утром, когда за окнами еще висит не закончившаяся ночь, давит отчаянно и дико, погоняя к горлу застоявшуюся тошноту. Но..
Никто не плачет.
И вот на этой границе простого и сложного, малого и большого, всего и ничего, отчерченной въедливой трещиной белого больничного кафеля, ты понимаешь, насколько это тщедушная, мелкая и не значимая составляющая, которую до последнего момента ты считала Действительно Жизнью.
Что в реальности поводов для слез и настоящих страданий можно счесть по пальцам одной руки. И вся твоя начищенная, холеная гламурщина разбивается вмиг осколками кривого зеркала, в котором ты видела свое отражение до последнего момента. В месте, где Никто не плачет.
jjjrica: (распиздяйская)
как-то тяжело, на изломе, протягиваются дни без тебя. расстояний нет, они придуманы временем, размыты в воображении, растянуты по заснеженной дороге шелковой лентой.
наступает момент, и ты понимаешь, что все ограничения – условность. и далекое, матричное, «нет никакой ложки» становится лейтмотивом, слоганом, направляющим тебя в действии.
у меня все спрашивают, как ощущается 4ый десяток. а я даже не знаю, что ответить, потому что есть только ощущение вызревшего плода внутри и желание скорее его отпустить, чтобы не начались процессы деградации.
сейчас тот период, когда в принципе ты «обходишь свои владенья», и вроде бы, уже что-то Успела. и можно бы и передохнуть. но не успеваешь оглянуться, как твои палаты с драгоценностями становятся стартовой площадкой для нового этапа. а там дальше – край. и кажется, что тебя-то осталось совсем мало, почти на самом дне. но ты летишь, как алиса, в глубокий колодец, а в нем новые двери, которые ты можешь открыть, новые яды, которые ты можешь выпить.. пока ты живешь, вокруг тебя всегда будут раздражители и стимулы.
пока. ты. Живешь.
Page generated Sep. 21st, 2017 09:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios